Готика в моде: мрачная романтика и декаданс

Глядя на показы сезона осень-зима 2019, вы могли с удивлением обнаружить, что готика совершила масштабное возвращение в моду. Prada показали платья с изображениями Франкенштейна и его невесты, Marni — моделей в цепях и с чёрной помадой, а Gucci — маски с огромными шипами. В околомодных кругах сразу же поднялись масштабные обсуждения о причинах нового пришествия готов и готесс на подиумы. Впрочем, для начала есть смысл разобраться в том, что такое готика вообще и модная готика в частности.

При слове «готика» многие сразу же представляют себе вид средневекового католического собора. Действительно, готика — это, в первую очередь, стиль в искусстве XII-XV веков в Западной Европе. Все, кто изучал историю в школе, знают, что этот стиль из себя представляет: здания воздушные, стремящиеся в воздух, изобилуют декором в виде витражей и барельефов. В фокусе готического искусства — преимущественно религиозная тематика. Готику принято считать стилем мрачным и тёмным, что, впрочем, верно лишь отчасти.


Как показывают исследования, здания в готическом стиле на самом деле были выкрашены яркими красками, которые со временем выцвели и стёрлись, а доминирующие чёрный и серый оттенки зачастую объясняются тем, что многие здания построены из песчаника, который со временем темнеет.


Что же касается одежды того периода, то она тоже была замысловатой и яркой. Чёрный цвет появится в моде лишь в XIX веке вместе с появлением анилинового красителя. Зато именно средневековье привнесло в наши жизни крой — в то время появились одежда приталенных силуэтов.

Городская мода средневековья

Другая очевидная ассоциация — субкультура готов. Все вспомнят мрачных романтиков в чёрном, но не все знают, как и откуда они появились. Ее истоки можно заметить еще в конце XVIII — начале XIX веков, когда в Европе возникает интерес к средневековой культуре. Архитекторы начинают строить здания в готическом стиле (неоготика или псевдоготика), а в литературе начале XIX века появляется новый модный жанр, который позже назовут готическим романом. Действие в них разворачивается в старинных замках, а вместе с рыцарями и прекрасными дамами часто участвуют привидения и другие сверхъестественные силы. В 1818 году свет увидела книга Мэри Шелли «Франкенштейн». Она не только стала знаковой для всего жанра, но и породила множество в последующем архетипичных для субкультуры готов образов, в первую очередь — самого Франкенштейна.

Чуть позже, с появлением кинематографа, выходят первые фильмы ужасов. Именно они заложили основы жанра, сформировали круг типичных тем и сюжетов и на долгое время стали визуальным ориентиром для представителей субкультуры. Так, в 50-е годы выходит несколько фильмов с участием американской актрисы финского происхождения Майлы Нурми в образе Вампиры.
Этот персонаж не только стал культовым, но и в последующем послужил отправной точкой для создания другого знакового готического образа — Мортиши Аддамс.

Таким образом, на формирование предпосылок к появлению субкультуры готов ушло не одно десятилетие. А субкультура в современном её понимании начала формироваться в 1980-х годах как ответвление от панк-движения. За мрачное различие первое время готов даже называли «тёмными панками». В последующие два десятилетия они сформировали отдельную субкультуру со своими неотъемлемыми визуальными и идейными принципами.

Несмотря на то, что эта субкультура имеет множество различных ответвлений, адепты каждого из них будут безошибочно считываться как готы за счёт определённого набора визуальных кодов: оккультная и религиозная символика, преобладание чёрного цвета в одежде и макияже с вкраплениями белого, синего и красного, грубая обувь на утяжелённой подошве (чаще всего «криперсы» и «мартинсы»), отсылки к историческому костюму (преимущественно викторианской эпохи). Такие легко считываемые сарториальные признаки делают субкультуру готов одной из самых узнаваемых и ярких. В то же самое время, они являются не просто эффектным декором, а несут в себе определённый посыл. Так, основой готического мировоззрения является пассивный эстетический протест против обыденности и устоявшихся культурных стереотипов.

Вопреки распространённому заблуждению, готы в большинстве своём не имеют никакого отношения к сатанизму или идолопоклонничеству, хотя многие из них и проявляют интерес к оккультизму, что тоже может являться своеобразной формой протеста, противопоставлени себя «большому» социуму. Использование элементов исторических костюмов также объясняются мотивами эстетического антагонизма и разочарования в современном обществе. Отсюда же и интерес к символике, олицетворяющей смерть, — она как бы призвана отражать гибель конвенциональных представлений об обществе, разочарование и нигилизм.


Что же касается модной готики, то стоит сразу оговориться, что это на 100 процентов субкультурный продукт. Дизайнеры для создания своих коллекций черпают вдохновение в образах готов и готесс, пропуская их через своё видение и адаптируя под массового потребителя. В итоге получается, что так называемые «готические» дизайнерские коллекции — эрзац, пастиш, подражательство.


К готике как таковой вся эта мрачная романтика больших подиумов имеет отношение весьма опосредованное. Причина этому в том, что дизайнеры замыкаются вокруг сарториальных кодов готики, обычно не обращаясь к идейной стороне вопроса. Поэтому существует расхожее мнение, что готические мотивы в моде, особенно последнего сезона, стоит объединить в рамках термина «новая готика», дабы показать идейное её отличие как от самой субкультуры готов, так и от модной готики предшествующих сезонов.

Так, Миучча Прада в осенне-зимней коллекции 2019 года показала платья, вдохновлённые сюжетом о Франкенштейна и его невесте. Но показала она это на намёками и аллюзиями, а «в лоб», принтами. То же можно сказать и об обуви на толстой подошве и знаменитых косичках Венсдей Аддамс на моделях — это прямые цитаты на самые очевидные субкультурные образы.

Это же касается и чёрной помады, цепей и деконструктивистских пальто на последнем показе Marni — хорошая стилизация, за которой, по сути, ничего нет.


Впрочем, были и есть и такие дизайнеры, которые смотрят вглубь этой эстетики. Среди них особняком всегда стоял Александр Маккуин. Он не только грамотно работал с кодами готики, но ещё и смог значительно обогатить и расширить готический дискурс. При этом все его работы в этом ключе выглядели не стилизацией «под готов», а абсолютно индивидуальными и авторскими наработками.


Так, осенне-зимняя коллекция 1996 года “Dante” явилась рефлексией Маккуина на тему неразрывной связи жизни и смерти. Силуэты были вдохновлены средневековым и викторианский костюмом, а аксессуары в виде черепов животных, костей и терновых венцов послужили мрачными аллюзиями на библейские сюжеты.

Сам Александр о коллекции сказал, что религия так или иначе послужила причиной всех войн на свете, и эта мысль и послужила отправной точкой для работы над вещами.

Своего рода кульминацией исследования Маккуином кодов готики стала весенне-летняя коллекция 2007 года “Sarabande”. Самым показательным в этом отношении стал финальный выход — корсетное платье из настоящих цветов. Но эти цветы — не живые. Они заранее срезаны и заморожены, а корсетная основа сконструирована таким образом, что при ходьбе они опадают, разбиваются и оставляют за собой равно прекрасный и печальный шлейф. И если это и букет, то только на могилу. Memento mori.

Другим большим любителем готики от моды всегда был Риккардо Тиши. Уже в своей дебютной (и последней) коллекции для собственного бренда Риккардо показал всё то, что впоследствии станет главными кодами его эстетики: чёрный, католицизм, большое количество прозрачных тканей и силуэтов, вдохновлённых одеждами духовенства. Показ проходил на подиуме с огромным деревянным крестом. Позже, во время своей работы в Givenchy, Тиши пошёл ещё дальше, объединив свою любовь к готике со спорт-шиком, хип-хопом и элементами костюма племенных культур Африки и Южной Америки. Получившаяся эклектика на долгое время стала ассоциироваться у модной публики с французском модным Домом. Впрочем, именно готика всегда превалировала в ДНК его коллекций. Так, женская осенне-зимняя коллекция 2015 года была вдохновлена траурными нарядами викторианской эпохи, а мужская того же сезона — сатанизмом и культом вуду.


Таким образом, можно констатировать, что интерес к готике в моде возвращается через определённые временные промежутки. Чем это можно объяснить? По этому поводу было сломано уже множество копий. Одни уверены, что это всегда предзнаменование наступающих тёмных времён, другие — что готика просто-напросто обладает таким мощным и узнаваемым набором сарториальных кодов, что вдохновение в ней можно черпать бесконечно.


Обе точки зрения не лишены здравого смысла. Впрочем, нельзя отрицать и того факта, что к этой эстетике зачастую обращаются дизайнеры, которым она близка на личном уровне. Так, Риккардо Тиши никогда не скрывал своего увлечения католической церковью, а Александр Маккуин — религией и смертью как таковыми. Поэтому стоит иметь в виду, что зачастую любой референс для дизайнера — это в первую очередь личная история, а потом уже всё остальное. А в ком из нас нет мрачной стороны? Вполне возможно, что готика — это точка пересечения либидо и мортидо в каждом из нас. Тогда и становится понятно, почему интерес к ней неисчерпаем.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях и читайте Make Your Style, где удобнее: в Telegram, Facebook, Вконтакте и Instagram.



Leave a Reply